Направления исследований – работы на русском языке


Подано на 7-й Международный симпозиум «Рефлексивные процессы и управление» (Москва, 8-9 октября 2009 г.)

КАТЕГОРИЯ РЕФЛЕКСИИ В КОНТЕКСТЕ АНАЛИЗА СОЗНАНИЯ СУБЪЕКТА

Г.А. Балл

(Институт психологии им. Г.С. Костюка АПН Украины, Киев)

1. В настоящем сообщении понятие рефлексии рассматривается в контексте традиций анализа сознания, сложившихся как в рамках деятельностной парадигмы, так и в американской гуманистической психологии.

Согласно одному из постулатов последней (см., напр., [1]), « human beings are aware and aware of being aware – i . e ., they are conscious » («люди осведомлены и осведомлены о том, что они осведомлены, – т. е. они сознательны»). Конкретизируя этот тезис, будем считать представленное в сознании человека знание о любом объекте А ( Conscious knowledge of А ) системой, состоящей из двух подсистем: а) осведомлённости об А ( Awareness of A – модели, в широком понимании, несущей информацию /более или менее адекватную/ об А); б) модели, несущей информацию о наличии такой осведомлённости. Итак ,

Conscious knowledge of А = Awareness of A + Awareness of (Awareness of A) (1),

т. е. представленное в сознании знание является рефлексивным (ср. трактовку рефлексии В.А. Лефевром как «способности некоторых систем строить модели себя и одновременно видеть себя строящими такие модели» – цит. по [2, с. 30]). Формула (1) непосредственно описывает рефлексию 1-го порядка , при которой сама рефлексивность знания, вообще говоря, не становится предметом осознания (ср. проанализированную в [3] трактовку осознания Л.С. Выготским). Между тем, нормально развитые взрослые люди способны и на рефлексию 2-го порядка , описываемую формулой

Conscious knowledge of (Conscious knowledge of А ) = Awareness of (Conscious knowledge of А ) + Awareness of (Awareness of (Conscious knowledge of А )) (2),

где Conscious knowledge of А расшифровывается согласно формуле (1). Такая рефлексия составляет неотъемлемую сторону деятельности учёных, писателей, журналистов и т. п. В деятельности же философов и методологов (а также психологов, исследующих мышление, сознание, рефлексию) существенна и рефлексия 3-го порядка , которую легко описать по введённому выше образцу. В целом представленная рекурсивная схема демонстрирует как всеобщность применимости понятия рефлексии к психологии человека (что позволяет говорить о категории рефлексии), так и важность различения разных уровней рефлексии.

2. Будем учитывать следующие существенные черты субъекта : а) субъект – это живой и обладающий сознанием человек или система, состоящая из таких людей (коллектив, организация и т. п.); следуя авторитетным традициям, будем рассматривать сознание как атрибут не только индивидуальных, но и коллективных субъектов; б) индивидуальный субъект, как живое существо, имеет потребности ; можно говорить и о потребностях коллективного субъекта; в) ради удовлетворения своих потребностей и опираясь на своё сознание, субъект осуществляет деятельность и вступает в коммуникацию с другими субъектами; г) благодаря осознанию, в ходе приобщения к культуре, закономерностей и перспектив своего бытия и бытия коллективных субъектов, компонентом которых он является, субъект приобретает (и реализует в деятельности и коммуникации) особые потребности ( метапотребности , по А. Маслоу), выходящие за рамки обеспечения его удовлетворительного текущего функционирования и отражающие существующие в культуре духовные ценности .

3. Упомянутый в п. 1 постулат гуманистической психологии утверждает также, что «человеческое сознание всегда включает осведомлённость человека о себе в контексте других людей» [1]. В рамках представлений о человеческой деятельности, опирающихся на идеи Маркса, справедлив обобщённый тезис: в контексте других людей (точнее, в контексте коммуникации с ними) в сознании человека-индивида представлены знания не только о себе, но и о любых объектах («когда я действую на предмет, то я всегда имею в виду … другого человека, которому моя деятельность адресована» [4, с. 55]).

В сознании и коммуникации субъектов знания репрезентируются посредством знаков (и состоящих из них моделей). Конечно, это утверждение справедливо лишь при широкой трактовке понятия «знак» – распространяемой не только на объекты, основной функцией которых служит обозначение других объектов. Знаком объекта А для воспринимающего этот знак субъекта S уместно считать всякий объект В , воздействие которого на этого субъекта с достаточно высокой вероятностью обес­печивает активизацию или фор­мирование в его сознании знания об объекте А (см. выше, п. 1), представленного в вербальной, образной или смешанной форме. Это знание, которое может быть описано исследователем как модель некоторой системы свойств объекта А, есть значение знака В для субъекта S .

Знаками объекта А для субъекта S , в частности, могут быть: сам объект А, сходный с ним по воздействию на субъекта S объект А 1, модель С объектов А и А 1 (пример такой модели – т. н. иконический знак). Отмечается, что «абсолютно любая вещь, угодившая в сеть общественных отношений, обращается в знак» [5, с. 121]. С этой точки зрения вполне естественно, что А.Н. Леонтьев, в его концепции структуры сознания, приписал значения (а также личностные смыслы) любым причастным к деятельности объектам.

4. Ориентируясь на трактовку смыслов А.Н. Леонтьевым, будем считать, что смысл объекта А для субъекта С – это присутствующая в психике данного субъекта (индивидуального или коллективного; применительно к последнему случаю сошлюсь на «социетальную психику», по Е.А. Донченко) модель, фиксирующая отношение репрезентации объекта А в этой психике (такой репрезентацией – на сознательном уровне – служит значение объекта А для субъекта S ) к потребностям упомянутого субъекта (опять-таки, представленным в его психике). Активность человека в отношении тех или иных объектов определяется прежде всего их смыслами для него, репрезентируемыми в субъективном переживании через эмоции и чувства. Поэтому не только указанные смыслы формируются на основе значений объектов для данного субъекта, но также и эти значения – на основе смыслов (отсюда «эффект ореола» в социальной перцепции и атрибуции).

5. При анализе деятельности (в частности, осуществляемой учёным-гуманитарием) с использованием обсуждаемых понятий обычно ограничиваются наиболее распространёнными в социуме ситуациями и не рассматривают высоких уровней развития смыслов и рефлексии. Так, например, за историком не признают: одни комментаторы – возможности для него, находясь под мощным воздействием ценностей и смыслов, доминирующих в его социокультурном окружении, давать объективные характеристики изучаемых им событий; другие – его способности совмещать объективность и, скажем, патриотизм. При этом не учитывают: во-первых, того, что он – в отличие от фанатика, безраздельно преданного одной ценности, и циника, вообще пренебрегающего духовными ценностями, – способен опираться на систему таких ценностей; во-вторых, того, что, достигнув высокого уровня интеллектуальной и личностной рефлексии (по И.Н. Семёнову), он способен самокритично соотносить себя со значимым для него идеалом учёного-человековеда. Перспективным представляется здесь идеал достижения правды (по В.В. Знакову), которая – не отступая от рационально обосновываемой истины (системы адекватных значений изучаемых историками событий) – не сводится к последней, а включает и смысловой компонент, в данном случае отражающий самоидентификацию историков в качестве представителей определённых коллективных субъектов.

Литература

1. Five basic postulates of humanistic psychology / Adapted by Tom Greening from J.F.T. Bugental (1964) // Journal of Humanistic Psychology. – 2005. – V. 45. – No. 2. – P. 139.

2. Проблемы субъектов в постнеклассической науке / Препринт под ред. В.И. Аршинова и В.Е. Лепского. – М.: Когито-Центр, 2007. – 176 с.

3. Аникина В.Г. Проблема осознания в культурно-исторической теории Л.С. Выготского в контексте исследования рефлексии // Психол. журн. – 2009. – Т. 30. – № 2. – С. 81-86.

4. Библер В.С. Самостоянье человека: «Предметная деятельность» в концепции Маркса и самодетерминация индивида. – Кемерово: Алеф, 1993. – 96 с.

5. Майданский А.Д. Выготский – Спиноза: диалог сквозь столетия // Вопр. философии. – 2008. – № 10. – С. 116-127.

Назад

 

Hosted by uCoz